Иван Ланге. О нем, о его жизни сохранилось немного сведений. Скромный до щепетильности, он даже друзьям редко рассказывал о себе. Если читатель помнит из предыдущей главы «Председатель ревкома», то и прожил Ланге всего двадцать пять лет. Прямо скажем, в таком возрасте не часто обращаются к воспоминаниям. Но Ланге жил в такую эпоху, и сам был личностью настолько незаурядной и неистово энергичной, что его биографии вполне хватило бы на несколько человек.
Ланге родился в Пскове, куда переехал его отец — рабочий Рижской фабрики резиновой мануфактуры, латыш по национальности. В Пскове мальчик закончил только три класса гимназии и вынужден был идти на завод, поскольку семья испытывала серьезные материальные трудности. С пятнадцати лет он уже принимал участие в революционном движении. В партию вступил в 1914 году. Иван был младшим в семье, к тому же единственным кормильцем матери (отца уже не было в живых) и по тогдашним законам не подлежал мобилизации в армию. И тем не менее с 1915 года он на Западном фронте — такова была воля партии. В том же году двадцатилетний Ланге создал и возглавил большевистскую ячейку во второй автобазе Новобелицкого гарнизона. С марта 1917 года молодой солдат-большевик являлся членом Гомельского Совета рабочих и крестьянских депутатов, а с апреля активным деятелем Полесской организации РСДРП (б).
После победы Октябрьской революции двадцатитрехлетний Ланге стал военным комиссаром Гомеля и начальником гарнизона этого города. Он формировал первые отряды Красной Армии и отправлял их на фронт против бело-поляков. В феврале 1918 года, когда немцы начали оккупацию Белоруссии, Ланге покинул Гомель. В составе красноармейских отрядов он сражался с белогвардейцами, защищал от белочехов Самару, потом был отозван в Москву и снова вернулся в Белоруссию в конце. 1918 года. Из предыдущей главы читателям известно, что Ланге возглавлял ревком в Слуцке, восстанавливал там Советскую власть.
В январе 1919 года он был назначен председателем Гомельской уездной ЧК. На этом посту находился до конца марта. Всего три неполных месяца, а наполнены они были таким сверхчеловеческим напряжением, такой изнуряющей работой, что одно только имя грозного председателя ЧК приводило контрреволюционеров в трепет. Можно представить себе торжество и радость озверевших мятежников, когда в их руки попался председатель ЧК. Вот как описывает последние дни Ланге автор книги «Стре-копытовщина» Г. Лелевич: «Пленников повели по Румян-цевской в тюрьму, беспощадно избивая. Собравшиеся вдоль этого коридора крестного пути бандиты с ревом требовали самосуда. Каждый мерзавец считал своим долгом ударить кого-нибудь кулаком, штыком или прикладом. Особенно пострадал Ланге, как председатель ЧК, наиболее ненавистный контрреволюционерам. Раненый, измученный, избитый, он едва передвигал ноги. Наконец бесчеловечный удар поверг его на землю. Сотрудник «Известий ревкома*, участвовавший в обороне «Савоя», тов. Любарский нагнулся и стал подымать своего товарища, но какой-то бандит ударом приклада по голове заставил Любарского отшатнуться от Ланге».
Мятеж был поднят действовавшей на Гомельщине контрреволюционной организацией «Полесский повстанческий комитет*. Опираясь на бывших царских офицеров, комитет спровоцировал выступление против Советской власти двух полков восьмой стрелковой дивизии. Для отпора мятежникам Гомельский уком партии создал военно-революционный штаб. В него вошли председатель ревкома С. Комиссаров, председатель чрезвычайной комиссии И. Ланге, редактор газеты «Известия ревкома» Н. Билецкий, другие видные гомельские коммунисты. Сил у штаба было совсем мало: 300 коммунистов, небольшие отряды ЧК и милиции. Героическими усилиями они отражали натиск стрекопытовских банд, но силы были неравны.
Военно-революционный штаб дал последний бой мятежникам в гостинице «Савой». На помощь осажденным спешно шли отряды Могилевской губчека, интернациональный батальон Александра Соловья из Бобруйска, воинская часть из Брянска. Общими усилиями мятеж был ликвидирован. Спасти осажденных партийных и советских работников не удалось. Их зверски замучили стрекопы-товцы. Как видно из приведенного выше отрывка, особенно жестоким пыткам подвергли Ланге. Один из очевидцев описывает: Ланге едва опознали, настолько он был изуродован. Лицо в сплошных синяках, на лбу удары приклада, грудь возле сердца пробита штыком, череп проломлен.
Как жили чекисты
