|
11 января 1924 г. Дорога Гомель — Кабансвка. Селькор Лапицкий.
Одинокий путник шел споро, бодро по скрипящему под валенками снегу. Встреча в редакции окрылила, вселила уверенность. Красноплужный назвал немало тем, которых ждет от него газета. В ушах стояли слова журналиста о том, что селькор должен ловить, подмечать каждый проблеск социалистического строительства, правдиво описывать их. Иногда человек не полностью оценивает важность собственных дел. Выявление этой, не всегда замечаемой работы имеет огромное значение.
Он расскажет, обязательно расскажет на страницах газеты о том, как строится новая жизнь в их деревне. Писать есть о чем: о бывших безземельных батраках, благодаря Советской власти ставших люд&ми, об интересе к политике, общественным делам, изменении отношений в семье, к женщине. На глазах происходят чудеса: прижимисто-недоверчивые ко всему, прикидывающиеся непонимающими простачками крестьяне словно преобразились, стали отзывчивее, добрее, уважительнее, близко к сердцу воспринимают беды и боль других. Взять хотя бы сбор хлеба в пользу голодающему Поволжью. Каждый сдавал, кто сколько мог, нередко делили последнее, что было в доме, между своими детьми и чужими. Он обязательно напишет добрые слова о своих чудесных земляках, простых крестьянах, добровольно пришедших на помощь голодающим людям. Напишет и о том, что кое-кто погрел руки на чужой беде да на добрых сердцах односельчан. Многие знают, что Овсянников присвоил большую часть хлеба, собранного для отправки в охваченные неурожаем губернии. Люди с большой охотой откликнулись на призыв Советской власти помочь голодающим, проявили сознательность и сострадание, а теперь насторожились, помрачнели, с недоверием посматривают на красный флаг над сельсоветом: в этом здании говорят одно, а делают другое, как при старом режиме. Сколько в деревне было разговоров, когда Овсянников присвоил лес, предназначенный для постройки мостов. Отгрохал домище, а потом продал его за 600 пудов ржи. А деньги, собранные с общества на Воздухофлот, пошли на покупку коровы. Нет, Лапицкий не даст компрометировать Советскую власть.
Красноплужный советовал писать в газету о новом быте в деревне, о новой культуре. Он непременно напишет. И о том, что в Жирховке школа размещена в неприспособленном помещении, а сельсовету до этого дела нет, и о том, что кулаки вовсю гонят самогон, спаивают крестьян и приезжающих уполномоченных.
И он писал, не боясь угроз и преследований. Печать делала его сильным и непобедимым для врагов.
«Каждая его новая заметка разрывалась над головами кулацкой банды, как снаряд»,— восхищалась Лапицким Лариса Рейснер.
|
